Председатель. – Комиссаров не был тем лицом, через которое вы наблюдали за Бадмаевым?
Хвостов. – За Бадмаевым я, в настоящем смысле слова, не наблюдал… Я ограничился двумя-тремя расспросами. Мне рассказывали, – я не помню кто… Была одна дама, которая случайно встретила такого-то, другого-то в кружке Бадмаева… И потом, вообще, о нем были общие разговоры, но меня они не интересовали, я не углублялся и не приставлял специальных лиц – агентов.
Председатель. – Но вы заявляете, что через некоторых лиц вы наблюдали?
Хвостов. – Через некоторых лиц, например, через Комиссарова: он был членом кружка, был вхож…
Соколов. – Вы упоминали, что составлялись записки, листки; кто составлял эти листки?
Хвостов. – Чаще всего те лица, которые составляли охрану Распутина, может быть, и Комиссаров… Я должен заявить, что у меня не было специальной агентуры о Бадмаеве.
Председатель. – Вы сказали, что дубликатов не было: а эти листки вы потом уничтожили?
Хвостов. – Были листки о Распутине, а о Бадмаеве специальных листков не было.
Соколов. – Может быть вы расскажете, что вам говорил Комиссаров… Он рассказывал, не как внешний филер-наблюдатель, а как присутствующий?
Хвостов. – Комиссаров – в высшей степени талантливый, способный комик, и просто рассказывал, с точки зрения комической для меня… А потом будет видно, что Комиссаров дальше меня предал: выдал тайны, которые я ему поручил к исполнению… Относительно Распутина я не могу ему доверять всецело. Но он в комических тонах передавал разные анекдотические эпизоды, – я точно вспомнить не могу то, что он говорил… Помню, что в комических тонах рассказывал о Распутине… Бадмаев пытался даже ко мне притти, но я не захотел его принимать… Если бы я придавал ему большое значение, я его бы принял и сам постарался бы проникнуть в кружок, чтобы узнать, что и как… Я нисколько не углублялся, может быть ошибочно, но считал, что он валяет дурака…