Повторяю опять таки, я усиленно не желал прибегать к стрельбе: желательно было обойтись без стрельбы… Должен сказать, что в первые дни, 23 и 24 числа, толпа свирепо расправлялись с полицейскими, которые разгоняли: один полицейский Василеостровской части, Шалфеев, был избит вдребезги (у него переломаны были руки), затем, еще несколько человек, – так что всех было 28… Но на войска нападения не было: даже были случаи, когда толпа на Невском встречала казаков криками «ура»… Это было на 25-е число. А 25-го произошло нижеследующее: толпа на Невском была гораздо больше, чем в предшествующие дни, и с утра, как я докладывал, появились красные флаги с революционными надписями. На Знаменской площади, местный пристав Крылов, поднявший руку, чтобы отнять флаг и арестовать флагоносца, был убит. Затем мне докладывали, сначала Балк, а потом по телефону жандармский ротмистр, что взвод жандармов, разгонявший…
Председатель. – Какой жандармский ротмистр?
Хабалов. – Виноват: фамилии его я, к сожалению, не помню; словом, они сообщили мне об инциденте, который произошел между Аничкиным мостом и Литейным.
Председатель. – Будьте добры сказать, этот жандармский ротмистр служил в охране, или же в полиции?
Хабалов . – В жандармском полицейском дивизионе, в конном взводе. Он доложил, что бросали ручные гранаты, петарды, которыми ранили жандармов… Виноват: еще утром, произошел другой инцидент. Нужно сказать, что по расписанию, о котором я докладывал, на все заводы были назначены войсковые части, где – рота, где – полурота – для предупреждения возникновения беспорядка на самом заводе… На Трубочном заводе, на Васильевском острове – это казенный завод артиллерийского ведомства, – рабочие с утра стали выходить бастовать. При чем, как мне сообщали, делалось это недружно: одни мастерские бастовали, другие не желали бастовать… Подпоручик Иосса (я за фамилию не отвечаю, но кажется так), командовавший ротой Финляндского полка, занимавшей этот завод, вывел ее вооруженную; тогда к нему подскочил один из рабочих и стал угрожать кулаком перед его носом и осыпать ругательствами. Тот выхватил револьвер и уложил его на месте… Это произвело такой эффект, что моментально толпа разбежалась, и беспорядки кончились. Этот инцидент со стрельбой и убийством рабочего произошел помимо распоряжения начальства, а просто потому, что, когда револьвер заряжен, – этакий случай всегда может быть!… Затем, к вечеру уже… Я боюсь напутать: да, к вечеру, часам, должно быть, к 8, – произошел еще случай на Невском проспекте. Учебная команда 9-го запасного кавалерийского полка, которая целый день разгоняла толпу на Невском и рассеивала ее в конном строю, без употребления оружия, – возвращаясь, после такой атаки, подверглась нападению со стороны толпы у Гостиного Двора, у часовни. Нападение выразилось в форме нескольких револьверных выстрелов из толпы, стоявшей у часовни, при чем одним из таких выстрелов был ранен в голову рядовой. Тогда начальник команды остановил ее, спешил, и открыл огонь по толпе: этим огнем было убито трое, и девять ранено… Сначала было известно, что трое убито, потом же оказалось, что больше… Это было как раз часов около 9… Нужно сказать, что в этот день я весь день был в квартире градоначальника, потому что тут же находились и начальник охраны, и распоряжавшийся войсками подполковник Павленков [надо: «полковник Павленков»]. И туда являлось очень много народа: там была порядочная суматоха и теснота, потому что все являлись туда, кто охраны просить, кто за сведениями… Раздавались звонки от военного министра и других. Опять таки, я извиняюсь, если я говорю не последовательно… Трудно изложить это так объективно…
Председатель. – Пожалуйста, продолжайте…
Хабалов. – Затем, около девяти часов я получил телеграмму за подписью его императорского величества: «Повелеваю завтра же прекратить в столице беспорядки, недопустимые в тяжелое время войны с Германией и Австрией. Николай».
Председатель. – Где находится теперь эта телеграмма, генерал?
Хабалов. – Не могу вам сказать, потому что я ее передал начальнику штаба… Может быть, начальник штаба мне ее и вернул, но я не помню… Я доложу вам дальше. Эта телеграмма, как бы вам сказать? – быть откровенным и правдивым: она меня хватила обухом… Как прекратить завтра же? Сказано: «завтра же»… государь повелевает прекратить, во что бы то ни стало… Что я буду делать? как мне прекратить? Когда говорили: «хлеба дать», – дали хлеба и кончено. Но когда на флагах надпись «долой самодержавие», – какой же тут хлеб успокоит! Но что же делать? – Царь велел: стрелять надо… Я убит был – положительно убит! – Потому что я не видел, чтобы это последнее средство, которое я пущу в ход, привело бы непременно к желательному результату… Нужно сказать, что каждый вечер собирались все начальники участков военной охраны, докладывали, что происходило в течение дня, и затем выясняли, что делать на завтра… И тогда к 10 часам должны были собраться начальники участков, командиры запасных батальонов для выслушания распоряжений на завтрашний день.
Председатель. – Это было 25-го февраля?