Хабалов. – Совершенно верно. Как раз через час после получения этой телеграммы они должны были собраться. Когда они собрались, я прочел им телеграмму, так что телеграмма эта мною была оглашена, и ее видели другие члены совещания.
Председатель. – Вы сейчас нам точно передали текст этой телеграммы?
Хабалов. – Я думаю – точно… Позвольте повторить еще раз: «Повелеваю завтра же прекратить беспорядки в столице, недопустимые во время тяжелой войны с Германией и Австрией. Николай».
Председатель. – Скажите, генерал, эта телеграмма была передана по телеграфу или по радио-телеграфу?
Хабалов. – По телеграфу; она была, очевидно, по прямому проводу из Ставки…
Председатель. – Вы не знаете, где был приемный аппарат этого прямого провода?
Хабалов. – Я думаю, что он был в главном штабе, потому что ее мне принесли или из главного штаба, или из генерального штаба…
Председатель. – Значит и тут и там были приемные провода?
Хабалов. – Прямые провода были и из морского штаба и из главного управления генерального штаба. Очевидно, по прямому проводу была передана телеграмма…
Председатель. – Значит, это не была радио-телеграмма?