Штюрмер. – Министра иностранных дел… Это было так. Когда я был в Ставке и там был Совет Министров, начальник штаба генерал Алексеев…
Председатель. – Когда это было?
Штюрмер. – Это могу сказать: 27 и 28 июня 1916 года… Тогда мне пришлось возбудить вопрос о том, что нужно назначить особое лицо, уполномоченное для разрешения дел, касающихся войны, или – как вам сказать? – для участия гражданского лица в войне… Вообще это формулировано было так… Пожалуйста, извините, если я не буду точен: я не могу… Все это случилось с такой головокружительной быстротой, что я не мог запомнить. Я помню общую схему: что необходим диктатор… Это слово было произнесено, я его запомнил, – может быть, не Алексеевым, а кем-нибудь другим – диктатор, который бы взял все: как дело гражданское, так и военное, в свои руки… Потому что есть особое совещание, Совет Министров – все это должно быть объединено в одних руках… Я помню, что слово «диктатор» было произнесено. Последовал целый ряд возражений… При чем было указано, что надо особое лицо назначить, которому мы можем дать в иных случаях особые полномочия, – вот в какую схему вылилось… Тогда государь спросил меня: мог ли бы я принять? Я ответил: «Конечно, нет!… Я затруднен и без того: я не в состоянии…» Тогда, в тот же день вечером, по телефону я доложил государю, что я успел обдумать и совершенно не могу совместить эти три должности…
Председатель. – Т.-е. должности председателя Совета Министров министра внутренних дел, да еще диктатора?
Штюрмер. – Потому что слишком много… Очевидно, это даст целый ряд других вопросов и таких вопросов, которые еще не разрешены и требуют особых специальных лиц, которые этим специально занимались бы… Помню, например, был поднят вопрос о сахаре… Может быть, вспомню и несколько других вопросов… И вот эти вопросы не под силу тому, кто не занимался ими отдельно. Помимо общественных и правительственных сфер, нужно было, чтобы этим занимался кто-нибудь специально и под руководством…
Председатель. – Но какая связь между необходимостью иметь диктатора по этого рода делам и постом министра иностранных дел?
Штюрмер. – Когда была речь об этом, я в тот же вечер доложил государю, что решительно не могу занять эту должность и всеми тремя должностями править, – тем более, что Министерство Внутренних Дел более всего дает мне работы: мне слишком трудно, я не могу заниматься, нужно отказаться…
Председатель. – Отказаться от председательства в Совете или от Министерства Внутренних Дел?
Штюрмер. – Результат был тот, что государь сказал, что он обдумает… И было решено, что я от поста министра внутренних дел увольняюсь и займу другой пост…
Председатель. – Почему?