Завадский. – Значит, только об одном Климовиче и после ареста Манасевича-Мануйлова?
Штюрмер. – Климович мне сам передал прошение об отставке.
Завадский. – Вам?
Штюрмер. – Да. И я передал министру юстиции.
Завадский. – Значит, вы передали по принадлежности министру юстиции. Значит, вам никакого дела до этого не было. А в Совете Министров вы докладывали, что считаете его человеком неподходящим. Значит, у вас с Хвостовым были самые дурные отношения?
Штюрмер. – Нет. Я говорил Хвостову: «Что же вы насчет Климовича?» А он говорит: «Подождите две недели, еще подождите две недели, месяц».
Завадский. – Позвольте вам предложить такой вопрос. Манасевич-Мануйлов на следствии позволил себе сказать: «Председатель Совета Министров уволил уже Хвостова и Климовича из-за меня. Будет уволен и Макаров и прокурор палаты». Так это он от себя говорил, хвастал?
Штюрмер. – Позвольте вас спросить. Я был разве в таких отношениях?
Завадский. – Это и типично, что такой маленький человек грозит, что если не будет прекращено дело, то еще два человека потеряют место.
Штюрмер. – Мне несколько раз говорили, только что говорилось, что у меня были отрицательные сведения о нем; вы сами хорошо знаете цену такому человеку, как же можно верить такому человеку?