Родичев. – Вы к этому относились так же, как к вопросу о вашем праве на диктатуру?
Штюрмер. – К последнему, как к неизбежному злу.
Родичев. – Значит, вы к переступлению границ законности относились, как к неизбежному злу, и делали это с полным сознанием?
Штюрмер. – В виду того, что горит.
Родичев. – Я удовлетворен. Пожалуйста, ответьте на вопрос, касающийся деятельности министра иностранных дел. Вы сказали, что, когда вас назначили, государь сказал, что он недоволен Сазоновым. За что?
Штюрмер. – Государь мне этого не сказал.
Родичев. – Как же вы не спросили? Вы должны были узнать, чтобы избежать этого неудовольствия или чтобы предупредить его, что он ошибается. Как же вы сопоставляли это с вашими обязанностями, как министра иностранных дел?
Штюрмер. – Позвольте, надо знать отношения, как устанавливаются такого рода разговоры, как они происходили. Мне было сказано, что было решено не пользоваться сотрудничеством Сазонова. Как же я мог к этому относиться?
Родичев. – Вы сказали, что вы узнали, что царь недоволен Сазоновым, и вы не предложили вопроса, за что он недоволен?
Штюрмер. – Извините, этого нельзя было сделать.