Родичев. – Вы этого не знали, а когда Милюков заявил об этом в Государственной Думе, вы спросили еще об этом?
Штюрмер. – Нет. Не было никаких донесений, чтобы выяснить.
Родичев. – Вы спросили у Милюкова, откуда у него эти данные?
Штюрмер. – Я Милюкова не видел. Я рассчитывал, что когда будет рассматриваться дело о клевете…
Родичев. – Как же вы не испугались этого обстоятельства? Как вы, министр иностранных дел, узнаете, что ваши профессиональные тайны проникли к врагам; вы привлекаете к ответственности за клевету, не спрашивая, насколько это верно?
Штюрмер. – Если бы это было верно, мои товарищи сказали бы мне об этом.
Родичев. – Как же они могли сказать об этом, если это делалось при помощи тайных агентов вашего министерства за границей?
Штюрмер. – Никогда ничего подобного не было.
Родичев. – Удостоверились ли вы в этом? Ваша обязанность была прежде всего проверить, а не опровергать. Вы это не признали своей обязанностью?
Штюрмер. – Почему же? Я убежден был, что этого не было совсем.