Председатель. – Вы не допускаете возможности, что в той обстановке, в которой вы их видели, они, действительно, уговаривали? Нуждались ли в этот момент солдаты в таком уговоре – не стрелять?
Бурцев. – Солдаты, конечно, нуждались… Но мне казалось, что, наоборот, это было не уговаривание, а известного рода поощрение… Во всяком случае, довольно спокойное рассуждение с солдатами…
Председатель. – Ах, вот как!
Бурцев. – Так мне казалось. Но заявляю, если я слышал команду офицеров и разговоры солдат, то, с другой стороны, не помню ни одной фразы, которая исходила бы от того или другого жандармского чина, на которых я указываю. Однако, на другой же день я опросил людей, которые стояли вместе с этими жандармскими полковниками и жандармскими солдатами и непосредственно слышали все эти разговоры. Один – капитан Миклашевский: я хотел бы дать его записку с показаниями и его адресом.
Председатель. – Я отмечу, что представлен № 1.
Бурцев. – Второй свидетель, который дает свои показания, – Шепатовский, известный коммерсант: он, так же, как и я, наблюдал все это и видел все подробности ( передает председателю документы ). Подробный рассказ об этом деле написан там же Шепатовским. Вы подчеркните, пожалуйста, фамилию Миклашевского, который играл очень хорошую роль во всем этом: он был из числа тех, которые уговаривали не стрелять, который многое предупредил. Он видел всех офицеров, видел солдат и мог бы дать вам обстоятельный рассказ обо всем происшедшем. Я считаю этих двух свидетелей не только компетентными, но в высшей степени добросовестными. Они дали сведения о военном шпионаже чрезвычайной важности, по словам компетентных лиц.
Председатель. – А вы интересовались сведениями о шпионаже?
Бурцев. – Непременно. Я все время и за границей и здесь до последнего времени очень много раскрывал.
Председатель. – Т.-е. о шпионаже немцев в России?… Значит, что касается событий, мы все исчерпали. А насчет пулеметов?
Бурцев. – Насчет пулеметов, – я ими очень интересовался. Я имел возможность говорить с Балком и получил от него письмо, где он собственноручно высказывается по этому вопросу. Он отрицает безусловно. Все мои расспросы и расследования привели к тому, что Балк является здесь добросовестным свидетелем, человеком, который был устранен в последние дни от заведывания общей полицией, и что он, во всяком случае, о пулеметах ничего не знал.