Председатель. – Это – ваш вывод. Что вы знаете в связи с пулеметами о фактах?
Бурцев. – Я сам был под расстрелом пулеметов, но с уверенностью ничего говорить не могу по этому поводу.
Председатель. – Значит, вот все, что вы знаете относительно 26-го?
Смиттен. – Жандармских офицеров вы лично видели из окна, вы знаете их в лицо, или вам кто-нибудь их называл?
Бурцев . – Я называю их в моей статье на основании показаний свидетелей. Миклашевский и другие называли мне их фамилии. Я, когда смотрел из окна, фамилий еще не знал, а узнал впоследствии. Судя по внешнему их поведению, мне казалось, они – активные участники избиения; но утверждать это, на основании чужих показаний, не могу. Указанные мной свидетели могут вам дать более исчерпывающие данные. Я еще пришлю письмо Плетнева… [надо: «Плетенева»] Что касается Фурса, то он также отрицает…
Председатель. – У вас есть письменное объяснение?
Бурцев. – Нет, только устный разговор. Его фамилия оглашена в моей статье. Он был там. И он и другие жандармы признают это. Но они только иначе истолковывают свое поведение. Миклашевский, мне кажется, будет свидетельствовать против них.
Председатель. – А солдаты какой части были?
Бурцев. – Волынцы.