Председатель. – Как Штюрмер сошелся с Распутиным?
Хвостов. – Он раньше виделся с ним… А потом Манасевич-Мануйлов устроил свидание в квартире своей хорошей знакомой – Лерма, там они и видались… (Один из планов избавиться от Распутина был, когда он шел на свидание к ней.) Потом они видались на квартире гр. Борха… Это тоже темная личность…
Председатель. – К какому же кружку вы относите Манасевича–Мануйлова?
Хвостов. – Безусловно, к Распутинскому, а не Андроникова… Он может быть бывал у Андроникова, но он гораздо важнее в глазах Распутина, чем Андроникова… – Я могу рассказать подробности в отношении того вопроса, который вы мне предложили, – в отношении того, как Комиссаров взялся уничтожить Распутина, но потом торговался с Белецким (кто больше даст, кому выгоднее служить?). Тогда ему не поверили, что он обладает возможностью уничтожить Гришку. Чтобы доказать, – он отравил всех кошек на квартире Григория; значит, он мог бы и самого Распутина отравить… Это послужило ему доказательством перед Белецким, перед тем кружком… Когда Распутин вошел и увидел, что кошки все дохлые, он говорит: «Это князь Андроников перетравил кошек…» В результате Андроникова в Рязань выслали… Тут же, вместе, мешается трагизм государства в таких фактах!… Манасевич-Мануйлов больше влиял на Питирима. Манасевич-Мануйлов вел раньше иностранную агентуру и наблюдал за послами, при этом неизвестно, в чью пользу это наблюдение… Это в высшей степени опасный человек!… И этот Манасевич-Мануйлов сажает Штюрмера. Гришка говорит: «Хотя он старый, но ничего! – справится…» К Штюрмеру Распутин относился с презрением: – «Он, – говорит, – ничего: «хороший!…» – и через Манасевича-Мануйлова действовал на Штюрмера, как ему было угодно…
Соколов. – Почему Манасевич-Мануйлов пожелал посадить в председатели Совета Министров Штюрмера?
Хвостов. – Он его раньше знал в Ярославле. (Манасевич был агентом заграничным, у него чинов не хватало…) Он был в Ярославле начальником арестантских отделений при Штюрмере, и там они познакомились. При постройке был тюремный инспектор, который подробно рассказывал о постройках в Ярославле…
Председатель. – К какому времени это относится?
Хвостов . – Это было лет 20 тому назад… Штюрмер пришел с фирмой определенной и ясной… Мне хотелось, кроме фирмы, каких-нибудь доказательств принадлежности к немецкой партии или к иудейской… Прежде, говорят, он был вхож к немецкому послу: было ли это по консервативным убеждениям или так, – но, во всяком случае, фирма была самая печальная!… Сразу были выгнаны из Министерства Внутренних Дел разные экзекуторы, которые требовали отчета… [Вскоре после назначения Штюрмера м-ром, были уволены члены хоз. комитета: нач. бухгалт. отд. П.В. Гейцыг и смотрит. здания П.С. Дмитри, повидимому, за то, что в кач. членов комитета они усмотрели неправильное расходование 1715 р. казенных денег на ремонт мебели б. м-ра вн. дел Маклакова, о чем последний как-то рассказал Штюрмеру.] Одним словом, он свои счеты сводил с теми, кто ему мешал, когда он заведывал департаментом общих дел… Манасевич-Мануйлов стал своим человеком, и все стало через него делаться… Я слышал, будто один француз – Риве, который участвовал в разных делах с Манасевичем-Мануйловым, вместе с ним издал биографии русских государственных людей и что там были такие, за которые Штюрмер заплатил большие деньги, – чтобы книга эта не вышла в свет…
Председатель. – Что вы знаете относительно желания Распутина провести в Военное Министерство ген. Беляева?
Хвостов. – Я это знаю по «листкам…»