Председатель. – Вплоть до истории с кошками? Значит, до истории с Ржевским и А.Н. Хвостовым. Какие у вас были отношения с А.Н. Хвостовым?

Андроников . – Хвостова я знал, как губернатора. Я слышал о его путешествии в Вологду – он много путешествовал, – и один чиновник препроводил мне фотографии, которые он снимал во время своего путешествия по Северному краю. Затем я знал о его деятельности в Н.-Новгороде. Знал, что он деятельный человек. Когда был убит покойный Столыпин, то в газетах писалось (но это неправдоподобно), что будто бы Столыпин оставил записку, в которой он просит своим заместителем назначить Хвостова… Это оказалось неправдой. Но факт был фактом, бывший государь желал сделать Хвостова министром внутренних дел и об этом, при отъезде из Киева, сообщил В.Н. Коковцову, которого он тогда сделал председателем Совета Министров. Коковцов сильно возражал и просил государя этого не делать, так как ему, Коковцову, пришлось бы уйти, потому что он не мог с Хвостовым работать… Таким образом, тогда был назначен Макаров, а Хвостов, как я слышал, был кандидатом на министерский пост. Затем, после речи Хвостова в Государственной Думе, в июне 1915 года, о немецком засилье и дороговизне, которую я прочел, мне чрезвычайно понравилось, что явился человек, который энергично открывает глаза на все, и я искал случая с ним познакомиться. Я высказывал желание с ним познакомиться. Тут как тут – Червинская: «Помилуйте, это мой друг по Мариенбаду! Я вас с ним познакомлю»… – «Пожалуйста!» Они постоянно, несколько лет, бывали в Мариенбаде. Она его пригласила к себе, и мы познакомились. Я его отца очень хорошо знал и его помню лицеистом.

Председатель. – Он вам показался подходящим к посту министра внутренних дел?

Андроников. – Он мне показался человеком энергичным, он здраво рассуждал, но я далек был от мысли, что выбор остановится именно на нем. И тогда мне пришлось с ним побывать вместе у Вырубовой. Нас в вагоне увидели, да и трудно было его не заметить (я тоже был полнее, чем теперь)… – Нас увидело несколько знакомых и сейчас же, после назначения Хвостова, они говорили: «Ах, Андроников возил Хвостова в Царское, – значит, вот откуда все это происходит!…»

Председатель. – Значит, ваша поездка в Царское была до его назначения?

Андроников. – Да.

Председатель. – А вам приходилось говорить с Распутиным относительно назначения Хвостова?

Андроников. – Меня злило, когда Распутин говорил: «Я назначил Хвостова, я назначил Белецкого»… Это было неправда, потому что Хвостов был назначен 24-25 августа, а Распутин приехал в сентябре!…

Председатель. – А как случилось, что вы с Хвостовым поехали к Вырубовой в Царское Село?

Андроников . – Случилось это очень просто. Я Вырубову встретил у Распутина, когда он приехал после своего ранения… Она сказала, что слышала обо мне много скверного. Я тут же поблагодарил за любезность и сказал, что это – de fil en aiguille… [дословно: «от нитки к иголке» (фр. поговорка), т.-е. одно цепляется за другое (как нитка за иголку).] Она сказала, чтобы я к ней заехал. Я с удовольствием воспользовался этим приглашением и был у нее. Конечно, разговор шел только о бедном Григории Ефимовиче: какой он несчастный, как на него много сплетничают и какой он хороший человек!… После этого я бывал несколько раз и потом я начал ездить туда открыто, и главная тема была всегда – Распутин. Впоследствии, когда Распутин проявил всю свою канальскую и скверную душу, весь свой разврат, – я продолжал ездить к Вырубовой и умолял ее как-нибудь остановить и воздержать его от кутежей и безобразий, – так как, по моему мнению, это совершенно не соответствовало тем отношениям, которые к нему питали в Царском Селе – наверху… Она каждый раз во время моего визита зевала, охала, ахала, говорила, что все это вранье, находила, что я скверный человек… Можно было приводить факты, что он там-то и там-то кутил, но она ничему не верила.