Иванов. – Белецкий назначался генерал-губернатором в Иркутск. Почему это назначение не состоялось?
Андроников. – После этой знаменитой статьи (интервью), я помню, я выхожу от Штюрмера утром, вдруг навстречу, впопыхах, бежит Белецкий, – звезда у него летит… Я спрашиваю: «Что случилось?» – «Что-то скверное… У меня предчувствие… Я не знаю, что… Погодите: сейчас скажу…» Я подождал, и Штюрмер ему объявил, что его кандидатура в генерал-губернаторы отпадает, вследствие его интервью… Это было в марте 1916 года.
Председатель. – Белецкий с Распутиным до конца дней Распутина были в дружбе?
Андроников. – Да, Белецкий туда ездил. Они где-то встречались…
Председатель. – Теперь сообщите, что вам известно относительно Протопопова?
Андроников . – С Протопоповым я познакомился 15 сентября 1916 года. Должен сказать, что года два тому назад, мои знакомые Кашкины [надо: «Кошкины»] (тайный советник по Министерству Внутренних Дел) меня приглашают к обеду и говорят: «У нас с вами хочет познакомиться член Государственной Думы Протопопов». Что-то мне помешало, и я на обед не явился и Протопопова не видел. Я слышал, что А.А. Хвостов, очень почтенный человек, который не пускал к себе Распутина и не кланялся Вырубовой, – делал по своему, и Сухомлинова из крепости не выпускал – что он надоел императрице… Его считали лишним и нужно было его ликвидировать…
Председатель. – Кто вам это говорил?
Андроников. – Все это было так ясно и так видно по всем действиям, что, даю вам слово, я бы вам соврал, если бы я сказал, кто мне это говорил…
Председатель. – Вы сказали, что Хвостов надоел императрице. Скажите, как вы себе в реальных чертах представляете роль бывшей императрицы?
Андроников . – Очень просто: властолюбивая женщина, которая считала, что она может Россию спасти тем, что она всех в бараний рог согнет и будет над всеми главенствовать… Я знал о ней раньше, бывая у одной моей родственницы, от графа Гендрикова, состоявшего при императрице. Этот граф Гендриков неоднократно рассказывал, какие у нее либеральные взгляды были, чисто конституционные, – на все… Эти взгляды, конечно, с годами изменились, в силу каких обстоятельств? – я не знаю, – но в корень изменились… После конституционных воззрений, которые у нее были раньше, она стала страшной поборницей самодержавия и если бы не она, то, очень может быть, что у нас давным давно было бы ответственное министерство… Но она сдерживала бывшего императора и влияла на это. Теперь такая картина. В самом начале войны или до войны императрица берет бразды правления, чего раньше не было, потому что она в политические дела не вмешивалась. Во-первых, ей было неприятно, что целый ряд великих князей влиял. Она всегда не любила великого князя Николая Николаевича, хотя безусловно она могла быть ему обязанной, потому что Распутина выдумал великий князь Николай Николаевич…