Председатель. – В какой момент?
Климович. – При вступлении Хвостова – вот в этот период. Я позволяю себе представить короткое умозаключение. Штюрмер ушел с поста министра внутренних дел. Вопреки его желанию, я был оставлен директором департамента полиции. Нужно было меня удалить. Тогда начинается давление в Царском Селе. Это давление встречает некоторое противодействие, в смысле, может быть, некоторых благоприятных отзывов обо мне. Сомнения возникли.
Председатель. – Со стороны кого?
Климович. – Думаю, что со стороны императрицы.
Председатель. – Которая вас лично знала?
Климович. – Она меня никогда не видела. Вероятно, она слышала обо мне от Елисаветы Федоровны, которая меня любила и очень внимательно относилась ко мне. Может быть, это был отголосок ее слов, и тогда являлась необходимость проверить слова Штюрмера – удовлетворить ли его просьбу или нет? – Проверить путем личного впечатления, которое я произведу. При чем это впечатление поручается проверить Вырубовой и Распутину. Извините, это, может быть, мое смелое предположение, но я не могу себе иначе объяснить.
Председатель. – Что же? Смотрел вас Распутин? Как же это было?
Климович. – Да, смотрел. Меня смотрела первая Вырубова, а после этого одно из лиц, стоящих недалеко от Вырубовой, говорит, что Распутин должен вас посмотреть.
Председатель. – Одно из лиц, стоящих близко к Вырубовой, кто именно?
Климович. – Н.И. Решетников.