Председатель. – Как ни случайны были ваши доклады, все-таки некоторые распоряжения общего характера по департаменту полиции исходили от имени министра внутренних дел?
Климович. – Затрудняюсь вспомнить. Ни одного кажется распоряжения общего характера не было. По частности может быть кое-какие были резолюции, а общего характера не было. В этом-то была вся горесть службы, что я тщетно просил Христом богом дать мне какие-нибудь общие директивы…
Председатель. – Но все-таки в отдельных распоряжениях, которые вам отдавал министр внутренних дел, не встречались ссылки на бывшую императрицу или на Царское Село?
Климович. – Нет. Даже в том случае, если даже были вопросы, связанные с Царским Селом, которые я несомненно знаю, что были. Например волновал приезд сюда Гермогена. Он волновал Царское Село, потому что г. Мануйлов, как я имел достоверные сведения из редакции «Вечернего Времени», написал Вырубовой аноним, что приехал сюда Гермоген, что хвостовцы его допустили сюда, и жизни Григория угрожает опасность.
Председатель. – Это кто написал?
Климович. – Это Мануйлов написал и это письмо попало к Вырубовой. Так как я знал, что этот аноним был послан туда, мне совершенно понятной стала та ажитация, в которую, по поводу приезда Гермогена, впал Штюрмер, уверяя меня, что в департаменте полиции есть распоряжение, высочайшее повеление, о воспрещении Гермогену въезда в Петроград. Мне ставили в укор, что я прозевал подобного рода распоряжение. Но как я ни искал, такого высочайшего повеления о воспрещении въезда Гермогену в Петроград никогда не было, и поэтому я найти не мог. Тогда Штюрмер заставил меня весь департамент полиции перерыть в течение 3 дней, уверяя, что такое распоряжение есть. Но в этом, как мне кажется, его уверил Мануйлов. С другой стороны, Мануйлов своим анонимом так намуссировал настроение в Царском Селе, что это передалось Штюрмеру. Вот к сожалению подобного рода инциденты поглощали большую часть моего общения с министром внутренних дел. Что касается деловых, то их было так мало, что я в конце концов был совершенно без руля и без ветрил и не знал, что делать. Между тем обстановка была на столько серьезная, что она требовала получения каких-нибудь директив. С другой стороны отсутствие определенных каких-нибудь указаний заставляло меня…
Председатель. – В бытность вашу директором департамента полиции была получена бумага через Штюрмера с ссылкой на волю тогдашнего государя или государыни о том, чтобы особа Распутина охранялась, как особа царской фамилии?
Климович. – Мне Штюрмером сказано это не было, но приблизительно, без упоминания царской фамилии, в таком смысле было сказано Штюрмером генералу Глобачеву, который мне об этом доложил. Вообще об охране Распутина Штюрмер никаких разговоров со мною не вел.
Председатель. – Это все ведал генерал Глобачев и петроградское охранное отделение?
Климович. – Я об этом все узнал, но не от Штюрмера, а от исполнителя.