Щегловитов. — Чтобы уступать? — я не помню…
Завадский. — Доходили до таких мелочей, что обычное «представление» предлагалось заменить «отношением» от прокурорского надзора к тюремным надзирателям…
Щегловитов. — Это, во всяком случае, без какой-нибудь цели подчеркнуть мое отношение…
Соколов. — Скажите, пожалуйста, «Тюремный Вестник» издавался при министерстве юстиции?
Щегловитов. — При главном тюремном управлении.
Соколов. — Он считался органом вашего министерства, вы не вспоминаете, что за время вашего министерства этот орган стал усиленно, из книжки в книжку, анализируя отчеты отдельных тюремных инспекторов, проводить мысль, что следовало бы ввести телесные наказания в каторжных тюрьмах для политических, что это благотворно будет?… Говорилось, что тюремное начальство не прибегало к этому из боязни мести политических, но что гражданский долг требует игнорировать это чувство страха и применять наказание…
Щегловитов. — Я таких указаний не давал …
Соколов. — Но в том органе, который издавался в вашем министерстве, вы вспоминаете, что бывали такие отчеты?
Щегловитов. — Я их не просматривал…
Соколов. — Но вы можете признать и подтвердить, что за время вашего министерства стали применять телесные наказания?