Председатель. — После этих событий вам пришлось скрыться из Минска, причем вы переоделись в платье офицера?
Курлов. — Ничего подобного никогда не было! Из Минска я не скрывался. А когда городской голова поехал жаловаться на мои распоряжения в Петербург и я получил телеграмму от министра сдать губернию и поехать для объяснений, я совершенно спокойный и обыкновенным образом выехал и ни во что не переодевался: поехал я в штатском платье, как всегда ездил, как всякий губернатор, выезжая из пределов губернии…
Иванов. — Скажите, пожалуйста, генерал, вы указывали, что приказали запрягать лошадей — а затем что же? Так и не поехали, узнав, что там происходят такие недоразумения? Какие меры вы приняли, чтобы предупредить?
Курлов. — Все было кончено.
Иванов. — Что это значит: кончено? — убили, расстреляли и кончено?
Курлов. — Все были немедленно увезены.
Иванов. — Об этом вы распорядились? Так что вы остались дома — совершенно безучастным к этим событиям?
Курлов. — Я больше туда не поехал…
Иванов. — Т.-е. вы вовсе туда не поехали?
Курлов. — Да.