Герасимов. — Столько я вынес неприятностей, тяжело было…
Иванов. — По службе неприятности?
Герасимов. — Когда я ушел со службы, я совершенно изменился, увидел, что, служа тому строю, я совершил преступление, я видел, что там делается, как зритель, со стороны и мне стыдно, что я там служил, а в последнее время, простите, я сам чуть ли не революционером стал.
Щеголев. — Скажите, когда было ваше последнее свидание с Азефом?
Герасимов. — Когда он бежал из суда.
Щеголев. – А после этого вы были с ним в переписке?
Герасимов. — Ему Столыпин обещал деньги. Я не помню, какую сумму пообещали, но не дали. Потом я ему послал, кажется, тысячу или две. Это была последняя посылка денег. Я ему написал, что это все деньги, больше не дадут. Это уже когда я был генералом для поручений.
Щеголев. — А потом не получали писем от него?
Герасимов. — Я с ним не виделся и не знал, где он.
Щеголев. — А из Франкфурта-на-Майне он вам ничего не писал?