Герасимов. — Ничего.
Председатель. — Когда вы были на свободе, вы штатское платье носили или военное?
Герасимов. — Когда я был начальником отделения, я в штатском ходил, когда я был генералом для поручений — форму носил, а вышедши в отставку, штатское платье надел.
Иванов. — Вы сказали, что Курлов интриговал, рассказывал гадости, указывал, между прочим, что вы и еще кто-то устраивали революцию и что это было вам неприятно.
Герасимов. — Все это говорилось, об этом писалось, он мне лично этого не говорил. Это я из газет узнал, а потом, впоследствии, узнал, кто инспирирует.
Иванов. — Я хочу знать, в чем именно они обвиняли вас, в какой форме будто бы устраивалась вами революция?
Герасимов. — Была такая статья, что я хочу сделаться чуть ли ни диктатором [вероятно, ошибка. Должно быть: «хочу сделаться чуть ли не диктатором» (Прим. В.М.)]. Я — маленький человек, мне слишком большое значение придают. Если вы изволите посмотреть на мою должность по штату, то она не выше петербургского полицеймейстера. Между тем обо мне писали и говорили, как о каком-то главноначальствующем, а у меня самого были начальники: градоначальник, директор…
Председатель. — Вы это уже говорили. Позвольте вернуться к делу Петрова. Итак, Столыпин поручил вам съездить в Саратов.
Герасимов. — Я не поехал.
Председатель. — Но он просил вас. Значит, Трусевич, Курлов и Столыпин, — три лица…