Председатель. — Как же вы на чем-то неуловимом строили требование роспуска Думы?
Штюрмер. — Я не помню наизусть, но там было место, из которого видно, как я благожелательно относился.
Председатель. — Позвольте мне тогда все огласить и тогда вы увидите, в чем центр тяжести. Оглашается ваша записка бывшему императору от 31 октября 1916 года, т.-е. значит, вы накануне открытия сессии, во время которой, правда, члены Государственной Думы должны выступить против вас, требуете уже роспуска Думы, предоставления вам права распускать Государственную Думу. «Сессии Государственной Думы, имеющей возобновиться первого ноября, суждено, поводимому, быть свидетельницей»… (читает). Кстати сказать, откуда вы получили эти сведения? Кто из членов Думы докладывал вам об этом?
Штюрмер. — Не могу сказать.
Председатель. — Я вам напомню — может быть, Крупенский?
Штюрмер. — У меня с Крупенским было мало сношений.
Председатель. — Может быть, у Протопопова были сношения?
Штюрмер. — Я с ним редко виделся.
Председатель. — Может быть, другие чаще видались. «Большинство Гос. Думы настаивает на удалении лиц»… (продолжает читать).
Штюрмер. — Это я припоминаю.