— А! — вздрогнула она, словно очнувшись отъ тяжелаго сна, и съ отвращеніемъ отдернула руку, до которой дотронулась дѣвица Гребешкова.
— Пойдемте
— Иду, — съ разстановкой отвѣтила Варя и тряхнула головой.
— Я себѣ хочу сдѣлать платье къ первому зимнему балу, — залепетала кузина Фани, съ быстротою дѣтства оправившаяся отъ непріятнаго столкновенія съ необразованной сестрой Дарьей. — Изъ бѣлаго тюля сдѣлаю, съ буфами, вотъ до сихъ поръ все буфы велю нашить, и въ буфы хочу продернуть голубыя ленты, во всякую буфу по лентѣ. У меня бѣлокурые волосы…
— Рыжіе, — замѣтила Жени, еще не успокоившая своего раздраженія.
— Бѣлокурые волосы… — продолжала Фани.
— Рыжіе, — снова остановила Жени.
— Ты думаешь, что ты все еще съ Дашкой говоришь!? — крикнуло разсерженное «ребячество», чисто по-дѣтски, топнувъ ножкой, и проговорило скороговоркой:- У меня бѣлокурые волосы, и ко мнѣ голубое идетъ. Неправда ли, ко мнѣ вѣдь идетъ голубое?..
— Идетъ, — медленно отвѣтила Варя, все еще погруженная въ раздумье.
— Что съ вами, душка? — изумилось «ребячество».