— Нѣтъ, ma tante, съ Петромъ Ивановичемъ невозможно ѣздить! весело заговорилъ онъ. — Онъ никогда не научится ѣздить верхомъ!
— Да у меня это наслѣдственное неумѣнье ѣздить верхомъ, со смѣхомъ замѣтилъ Петръ Ивановичъ, появляясь тоже въ столовую. — Хорошо какъ у васъ воѣ предки наѣздниками были, а мои отцы-дьяконы, можетъ быть, никогда и близко-то къ лошади не подходили…
— Однако, и ты не очень наѣздничай, еще свалишься когда-нибудь, замѣтила Олимпіада Платоновна Евгенію.
— Я? Свалюсь? воскликнулъ Евгеній. — Да развѣ я маленькій, ma tante?
Княжна Олимпіада Платоновна ласково улыбнулась и замѣтила со вздохомъ:
— Да, да не маленькій! Это и посторонніе замѣчаютъ. Вотъ и княгина Марья Всеволодовна объ этомъ напоминаетъ…
— Посланіе, вѣрно, отъ ея сіятельства опять получили? спросилъ учитель, зорко взглянувъ на княжну и покачавъ головою при видѣ невеселаго выраженія ея лица.
— Да, отвѣтила княжна. — Княгиня напомнила, что скоро намъ надо подниматься въ путь изъ своего гнѣздышка.
Петръ Ивановичъ поморщился.
— Грустно, а дѣлать нечего, проговорила Олимпіада Платоновна. — Княгиня была такъ добра, что похлопотала объ опредѣленіи Оли въ институтъ. Дѣйствительно, дѣвочка можетъ изъ лѣтъ выйдти для поступленія въ институтъ. Надо и Евгенія пристроить. Тоже самъ говоритъ, что не маленькій…