— На чемъ-же покончили?
— Ничего, все пустяки, я остаюсь здѣсь, разсѣянно сказалъ Евгеній.
— Значитъ, не очень горячились и злились.
— На нее нельзя сердиться…
Петръ Ивановичъ удивился.
— Ужь не сыновнія-ли чувства пробудились? насмѣшливо замѣтилъ онъ.
— Она жалка, коротко отвѣтилъ Евгеній.
— Ну, батенька, такихъ-то жалѣть — много будетъ. Довольно, чтобы сожалѣнья и на тѣхъ хватило, которые сидятъ безъ хлѣба…
— Ахъ да, вы все съ этой точки зрѣнія, разсѣянно замѣтилъ Евгеній.
Петръ Ивановичъ пристально посмотрѣлъ на него.