— Молитвы и пятилѣтпія дѣти знаютъ, а мнѣ десять лѣтъ.
— Ого! какой старикъ, да еще и сердитый.
— Лучше быть сердитымъ, чѣмъ смѣяться надъ новичками.
— Такъ ты пожаловался бы на тѣхъ, кто надъ новичками смѣется, — сказалъ большой ученикъ и пристально посмотрѣлъ на меня.
— Не тебѣ ли? — спросилъ я.
— Хоть бы и мнѣ. Вѣдь я старшій ученикъ въ классѣ у батьки и первый силачъ въ школѣ.
— Тѣмъ лучше для тебя, — отвѣтилъ я, и всталъ со ступеньки, чтобы идти въ классы.
— За что же ты злишься, Рудый? — спросилъ неотвязчивый школьникъ и удержалъ меня за рукавъ.
— Оттого, что мнѣ скучно, оттого, что ты и Розенкампфъ смѣетесь надо мной, оттого, что вы мнѣ надоѣли!
Голосъ мой начиналъ дрожать отъ подступавшихъ къ глазамъ слезъ.