— Сейчасъ заплачетъ, — улыбаясь, промолвилъ Розенкампфъ.
— Нѣтъ, не заплачу! Ты глупый мальчишка! — крикнулъ я и побѣжалъ къ играющимъ дѣтямъ.
— Новичокъ, новичокъ! не хочешь ли къ городки играть? Да какъ тебя зовуть?
— Александръ Рудый, — отвѣчалъ я, и согласился играть въ городки съ незнакомымъ мнѣ мальчуганомъ.
Первый шагъ былъ сдѣланъ, игра меня разсѣяла, и въ часъ свободнаго времени я научился играть и въ городки, и въ лапту. Черезъ часъ послышался призывный звонокъ, и мы всѣ побѣжали въ классы, гдѣ уже собрались вольноприходящіе ученики, уходившіе домой. Я былъ красенъ, какъ ракъ, мои волосы взбились и безпорядочно лежали на головѣ, съ лица лилъ крупный потъ, грудь широко дышала. Мнѣ было весело и хорошо.
— Наигрался! Теперь пойдемъ въ классъ къ попу, — сказалъ мнѣ ученикъ, говорившій со мной на дворѣ. — Да не будь такимъ злымъ и плаксой, плачутъ только старыя бабы, — тѣ всегда хнычутъ.
И ученикъ представилъ предо мною, какъ хнычутъ старыя бабы; онъ былъ сорви-голова и весельчакъ.
— Не будешь плакать, и смѣяться надъ тобой не станутъ.
— Пускай смѣются, я и самъ умѣю смѣяться, — весело отвѣчалъ я.
— Молодецъ! Лучше смѣяться, чѣмъ плакать.