Я и руками всплеснула. Господи Боже мой, бѣда какая! Миша сквозь зубы проворчалъ:
— Докутился!
Она, не обращая на насъ вниманія, не глядя на насъ, сѣла къ столу и прибавила:
— Я здѣсь останусь!
Я сразу не поняла, гдѣ она останется. За столомъ съ нами, думаю. Съ чего же это она говорить? Потомъ сообразила и испугалась.
— Какъ же, говорю, маточка? Развѣ можно? Одной-то? Вѣдь у насъ и вещи уже уложены…
Тутъ поднялся съ мѣста Миша и заходилъ по комнатѣ.
— Она права, нельзя ей ѣхать, — коротко сказалъ онъ.
Онъ подошелъ къ Олѣ и погладилъ ее по головѣ, точно отецъ ребенка.
— Бѣдная дѣвочка, — проговорилъ онъ ласково.