— Ну, они давно знакомы. Я помню, ты еще маленькій былъ — ему лѣтъ этакъ пятнадцать было, такъ онъ ей косу обрѣзалъ!
— Какъ такъ?
— Да такъ, началъ онъ за нею бѣгать. Она ему согрубила что-то… Въ дѣвичьей она жила у ея сіятельства… А онъ забрался къ ней ночью, да косу ей и обрѣзалъ въ отместку. Только это у нихъ и на умѣ. Юбочники, право юбочники!
— Такъ, значитъ, она теперь не молода?
— Да такъ, годикомъ помоложе его… Ничего, красивая баба, въ соку…
Иванъ Григорьевичъ нахмурился, и еще сильнѣе сталъ занимать его вопросъ объ отношеніяхъ Баскаковыхъ и Задонскаго.
— Ну, у Баскаковыхъ-то онъ зачѣмъ бываетъ? — продолжалъ онъ разспросы.
— Господь его знаетъ!.. Слухи недобрые ходятъ. Ну, да всякому слуху вѣрить нельзя. Вотъ ты поговори съ Лизаветой-то Николаевной… Дѣвушка хорошая, ее жаль. Онъ поиграетъ, да и броситъ ее, а ей горе!
— Жениться, можетъ-быть, хочетъ, — усмѣхнулся Иванъ Григорьевичъ.
— Ну, тоже не радость, — возразилъ священникъ.