Съ этого дня молодая дѣвушка стала смотрѣть на свой домъ, какъ на совершенно чужое ей мѣсто, какъ на грязную станцію, гдѣ она сидитъ поневолѣ, въ ожиданіи почтовыхъ лошадей. Она холодно и твердо переносила домашнія непріятности, въ которыхъ не было недостатка особенно теперь, когда Дарья Власьевна то грозила не отпустить дочь въ Петербургъ, то оплакивала ее, какъ погибшую.
— Ты и не думай ѣхать. Я тебя не пущу, паспорта тебѣ не дамъ… Я мать, я должна заботиться о тебѣ,- говорила Дарья Власьевна. — Вы всѣ у меня верченыя, за вами глазъ, да глазъ нуженъ!
— Вамъ же лучше, что хоть одною меньше у васъ на шеѣ сидѣть будетъ, — отвѣчала Лизавета Николаевна. — Вы, вѣдь, только этого и хотѣли.
— Такъ, что-жъ я по-твоему злодѣйка какая, что ли, а не мать? — начинала жалобно упрекать ее Дарья Власьевна. — Жалѣла я когда что-нибудь для васъ? Для кого я убивалась, для кого мучилась и теперь мучаюсь? Я домъ отстраиваю, я тяжбы веду, я съ холопьями бьюсь, — для кого же это по-твоему? Не для себя ли? Нѣтъ, матушка, мнѣ шесть досокъ да саванъ — вотъ и все! А для васъ это все нужно, ваша жизнь впереди!..
— Не знаю, для кого и для чего вы мучились, но вы сами гнали меня изъ своего дома, — холодно отвѣчала дочь.
— И это дочь, это дочь матери говоритъ! — восклицала мать. — Стыдись! стыдись! у самой дѣти будутъ, тогда узнаешь, каково материнскому сердцу такія слова слышать… Не гнала я никого изъ васъ, а если что сказалось когда сгоряча, такъ вы снести должны были, снести. Покорности, покорности въ васъ нѣтъ. Вы меня въ гробъ уложите!..
— Я затѣмъ и уѣзжаю, чтобы вамъ меньше непріятностей пришлось отъ меня видѣть…
— Да я развѣ ропщу?.. Развѣ мнѣ легче, что ты на чужой сторонѣ погибать будешь?.. Ночей не буду я теперь спать, о тебѣ думать буду!.. Ты думаешь, что меня ужъ одно то не убиваетъ, что твой отецъ Богъ знаетъ гдѣ пропадаетъ…
— Не говорите объ отцѣ. И онъ бѣжалъ отъ васъ, какъ бѣгу я, — сурово замѣтила Лизавета Николаевна. — Въ чужихъ углахъ жить не весело, чужой хлѣбъ ѣсть не сладко, и если люди бѣгутъ отъ своего дома, отъ своего хлѣба, значить, имъ тошно стало на родинѣ.
Дарья Власьевна расплакалась.