— Ну, такъ что же, что рана? Обмыли вы ее?
— Нѣтъ.
— Такъ что же вы тутъ стояли съ нею полчаса? Э, да вы, кажется, расплакались! — замѣтила барыня, взглянувъ на лицо невѣстки. — О чемъ это?
— Да это просто ужасно… Страдалица!..
— Страдалица! — усмѣхнулась барыня. — Легче ей, что ли, стало отъ вашихъ причитаній? Уйдите ужъ лучше въ комнату, а то смотрѣть на васъ тошно. Тутъ помощь нужна, а вы хнычете. Вы не ее жалѣете, а просто брезгаете бѣднымъ человѣкомъ, своей блажи потакаете. Подите! Покажи руку, — обратилась барыня къ бабѣ и начала обмывать рану; баба только вздыхала, поглядывая на руку.
Перевязала барыня руку.
— Ну, ступай теперь. Перемѣняй примочку, а какъ вся выйдетъ, приди опять.
— Теперь полегчаетъ?
— Разумѣется, полегчаетъ. Ты тамъ разной дрянью со пачкала, оттого и распухла.
— То-то. Спасибо. А то вонъ молодуха-то твоя говоритъ, что не полегчаетъ.