— Князь Овчина… Митька… — сквозь слезы пожаловался Басманов. — Попрекать вздумал… при всех поносил…
— Да перестань же, — уговаривал его ласково царь. — Ну, полно! Говори толком, чем обидели.
Басманов рассказал все. Царь Иван Васильевич утешал его, говоря с угрозой о князе Овчине:
— Плюнь ты на него, Федя, плюнь! Мы ему еще отплатим за это! Увидит, как кто нам служит!
Однако вместо изъявления опалы князя Димитрия Овчину-Оболенского милостиво пригласили к царскому столу.
Царь, после многих выпитых чаш, приказал подать ему большую чашу вина и сказал:
— Осушай, князь, одним духом! За мое государево здоровье!
Князь не мог выпить и половины, поперхнулся и закашлял.
— Не могу, государь, — с пьяной улыбкой пробормотал он и стал отирать выступившие на глаза слезы. — Подавился совсем…
— Так вот как ты государю здоровья желаешь! — с усмешкой воскликнул царь и шутливо прибавил: — Не захотел пить здесь, так иди же в погреб, там вина много разного. Напьешься там за мое здоровье!