Князь тяжело вздохнул, разом упав духом.
— Что ж, бросить надо дело. Нечего пытать и допрашивать. Не время теперь казнить…
Он почувствовал, что он бессилен, что затеянное им дело не сулит удачи. Лучше бы было просто бежать на Литву, потом можно бы было обдумать, что начать.
Но теперь каяться было поздно…
В пяти верстах от Заячьего яма, в Тухоли, князь Иван Овчина-Телепнев-Оболенский настиг беглеца, уставил своих воинов, распустил знамя и готов был начать бой. Князь Андрей волей-неволей тоже выстроил свою дружину в поле, но у него уже не было уверенности в победе, не было желания меряться силами с врагами. Малодушный, он готов был на все, только бы не сражаться. Прежде чем начался бой, противники вступили в переговоры. Оба говорили:
— Зачем даром проливать братскую кровь? Князь Андрей трусливо спрашивал:
— Если я отдамся в руки великой княгине государыне, не будет ли она мне отплачивать и не положит ли большой опалы?
Князь Иван Овчина-Телепнев-Оболенский смело уверял:
— Ни отплачивать не будет, ни опалы не положит, а придаст городов, как просил ты у государя.
Князь Андрей, слабохарактерный, запуганный изменою нескольких боярских детей, не надеющийся на свою рать, колебался.