— Обманет князь Овчина, — настойчиво уверяли его приближенные. — Веди нас в бой, князь государь, с нами Бог. Так-то и себя, и нас всех погубишь!
— Разобьют, хуже будет, — раздумывал князь.
— С честью лучше пасть, чем на торговой площади головы сложить, — говорили окружающие.
— Зачем же сзывал нас? Зачем под топоры хочешь отдать за нашу службу и верность? — начинали роптать некоторые.
В княжеском стане было смятение. Одни еще старались уговорить князя, другие проклинали его, третьи просто ругали.
— На кого надеялись! Кому животы свои отдали! Трус и предатель, а не князь он! Погубил наши головы!
Князь Андрей, еще более перепуганный, видя кругом мятеж, вступил опять в переговоры, требуя с князя Ивана Овчины клятву, что в Москве ничего не попомнят. Князь Овчина дал клятву. Князь Андрей решился положить оружие и сдаться.
Кругом поднялся еще более страшный ропот, чуть не поголовный мятеж всех, кто пристал к князю и кто видел для себя впереди только позорную казнь. Ругательства сыпались со всех сторон на низкого предателя и труса. Все проклинали его. Никто не сожалел его, все свирепо провожали его глазами, когда его уводили с женой и сыном во вражеский стан. Он казался всем вдвойне изменником.
Следом за князем забрали и весь его двор. Как пленников, повезли их всех в Москву.
Приехав в Москву, князь Иван Овчина-Телепнев-Оболенский, довольный удачным походом, не стоившим ни капли крови, отправился во дворец и представился великой княгине перед лицом думных бояр. Он рассказал, как было дело, не считая нужным утаивать что-нибудь.