Утром Королек торопит:
— Сударына, когда же свадьба?
— Добро дело пе опоздано. Нам еще к венцу-то не на чем ехать. Зимой дедя, от меня, у подряду дрова возил, дак топере кони ти на волю спушшепы. Дома один жеребеночек, в упряжи не бывал. Ты бы объездил.
Федька сунулся в конюшну, пробкой вылетел. Конь — богатырю ездить — прикован, цепи звенят.
— Таких ли, — Федька говорит, — я дома рысаков усмиряю, а этого одра мой Данилко объездит.
Данило не отказался, спросил бычью кожу, выкроил три ремня, свил плеть, в руку толщиной, пал на коня. Видели, богатырь на коне сидит, а не видели повадки богатырские. Только видят, выше елей курева стоит, курева стоит, камни, пыль летит.
Королек от такого страху давно в избу убрался и дверь на крюк заложил. Одна Ненила середи двора любуется потехой богатырскою. Двор был гладок, укатан как паркет, конь и всадник его что плугом выорали. Теперь на жеребца хоть робенка сади.
На завтра и Федька, разнаредясь, верхом проехаться насмелился. Коненшо, Девич повода держал.
Советники к Ненилы накоротки заприступали:
— Как хотите, сударыня, а Федькины земельны угодья опустить нельзя. Дозвольте всесторонне осветить по карты. Вот ихна держава, вот наша. Вот этта у их еловы леса, этта деревья кедровы...