— Мне спать не с деревом кедровым и еловым, а с мужиком! Дня три поманите.
Ненила грубо советникам отрезала, а сердце девичье плачет.
Веселилась, да прироздумалась, радовалась, да приуныла, пела да закручинилась. Полюбила Даниловы кудри золотые, завитые.
День кое-как, а ночью — соболино одеяло в ногах да потонула подушка в слезах:
— Данилушко, я твой лик скоро не позабуду! И во сне уста сами собою именуют:
— Данилушко!
Данилушко не дурак, — это заметил. Тоже сам не свой заходил. Ненила где дак бойка, а тут не знает, как быть. И сроку не то что дни, часы осталися считанные.
Данило пошел на заре коня поить, Ненила навстречу. Мешкать некогда. Оп выговорил:
— Неужели, госпожа, ты моя, да моя!?
— Уж я вправду, господине, твоя, да твоя!!