— А как же там батюшка с матушкою, говорил ты, что в письме написано.
— А дзусь вам знать, цокотухи! — И при этом он клал письмо за образ.
Смеючися, пролетали годы над хутором. Марко вырастал, делался юношею, и каким юношею! Просто чудо! Бывало, сельские красавицы не налюбуются на Марка Гирла. Школу он оставил вот по какому случаю. Однажды Марта, возвратясь из Киева, занемогла да, прохворавши семь недель, и богу душу отдала. Долго плакал старый Яким и, плачучи, поселился, наконец, в своей пасеке. Надо было для утехи старика взять из школы Марка. Лукия так и сделала. «Пускай себе, — думала она, — чего не доучилося в школе, доучится дома. А старику, бедному, все-таки будет розвага. А то и он умрет, бедный, с тоски та с горя».
И в воскресенье, рассчитавшися с дьячком и отцом Нилом, привезла Марка на хутор. Обрадовался, ожил Яким, увидя перед собою существо, которое одно только и привязывало его к жизни.
До прибытия Марка из школы старый Яким был похож на Афанасия Ивановича после смерти Пульхерии Ивановны, с тою разницею, что в доме и вообще в хозяйстве не было заметно того печального запустения, какое было видно в доме Афанасия Ивановича после смерти Пульхерии Ивановны, потому что у него осталася Лукия.
Бывало, сидит бедный старик в пасеке несколько часов сряду, головы не подымая, только вздохнет и утрет машинально слезу, скатившуюся на седые усы, вздохнет опять и опять заплачет. И так просиживал он до тех пор, пока Лукия приходила звать его обедать. Тогда молча вставал он и шел за Лукиею в хату. Она заводила с ним речь о хозяйстве, о чумаках, о пчелах, о яблоках, но он отвечал только да или нет. Однажды она ему сказала:
— Вы бы взяли хоть псалтырь прочитали за ее грешную душу, и вам бы легче стало.
Яким молча с полки достал псалтырь и пошел в сад (Марта была похоронена в саду между старыми липами), остановился над могилою Марты, раскрыл книгу, перекрестился и начал читать Блажен муж. Когда же дочитал до Славы и начал читать Со святыми упокой, то не мог проговорить «рабу твою Марту». Залился старик слезами, и книга из рук упала на могилу.
Так-то время и уединение связывают простосердечных людей друг с другом.
Благословенно и время и уединение, простосердечные люди!