До сих пор не могу я забыть того неприятного чувства. Это не страх за жизнь, а что-то смешанное со страхом и отвращением.
Вой волков начал стихать понемногу, и я, скорчившись от холоду и накрывшись снопом, снова заснул.
Поутру рано разбудил меня арапником лановый.
— Ты что здесь делаешь? — спросил он меня грозно.
— Сплю! — отвечал я ему.
— Я тебе дам сплю! Нашел место спать! Разве у тебя хаты нет?
— Есть, дядюшка, только пустка, — сказал я ему сквозь слезы.
— Ну, а отец и мать у тебя есть?
— Нету, дядюшка, я сирота.
— Ну, а коли сирота, так иди же за мною!