— Охраню… охраню… охраню…

* * *

«Граф Монтекрист» покинул город на рассвете. Он и сам еще не знал, куда идти и как связаться с партизанским отрядом, но был уверен, что рано или поздно разыщет его и найдет в нем себе место.

С детских лет ему хорошо были известны все окрестности, все проселочные дороги и большаки в этих родных ему краях.

В первый день «граф» прошел километров тридцать и к вечеру остановился на ночлег в одной деревушке. Разговор с женщинами, оставшимися в деревне, не дал никаких результатов в смысле выяснения местонахождения партизан. В ответ на его осторожные расспросы бабы только угрюмо отмалчивались или коротко отнекивались.

Чувствовалось, что они ему не доверяют и ничего не скажут.

— Не верите! — вздохнув, сказал бабам «граф». — Эх, не видите, дуры, что за человек перед вами… Думаете, я для фрицев узнать хочу?

— Зря ты, сынок, осерчал, — произнесла, одна из баб, совсем уже пожилая женщина. — Ничего мы знать не знаем и ведать не ведаем. А что дуры мы, так это уж верно, что дуры. И вовсе темный народ.

Бабы засмеялись и ушли.

«Граф» понял, что толку от них не добьется. Тогда он решил порасспросить стариков. Встретив у околицы какого-то столетнего деда, он любезно угостил его табачком и присел рядом с ним на бревне.