Лелю позвали к столу. Мурочка оторвала ветку черной смородины, которая выбилась из-за решетки, потом поднялась по лесенке, ведущей на чердак, и уселась высоко на ступеньке. Она была рада, что осталась одна.
Даже неприятно было, что через некоторое время пришел Гриша и сел на ступеньке по ниже. Мурочке неловко было говорить ему «ты», и она молча вертела смородинную ветку. Гриша тоже помолчал.
Вдруг он улыбнулся, взглянул на Мурочку и вытащил из-за ворота серебряную цепочку с крестиком. И Мурочка улыбнулась и тоже вытащила и показала ему свой.
— Я тогда был уверен, что Дима «умрет», сказал он.
Мурочка вздохнула. Она рассказала Грише про последнее свое прощанье с братом. Гриша рассмеялся.
— Будет белоподкладочник, — ты уж извини меня, а правду нужно сказать! Недолго он был под моим влиянием. Эх! может быть, и я виноват! Мне бы забрать его в руки да держать его под началом! Да вот беда: я с виду человек суровый, а других в ежовых рукавицах держать не умею.
— Что значит белоподкладочник?
— Ну, знаешь, студент, а у него мундир белым атласом подбит. Ты извини: терпеть не могу франтов! Мы, русские, народ бедный, и студенты у нас бедняки; и надо гордиться, что столько бедных людей в нужде бьются, а все-таки учатся и науку любят страстно! И богатый, который порядочный человек, не лезет показывать свой портсигар или атласную под кладку, а лучше сам поскромнее оденется да товарищу-бедняку поможет. Вот это я понимаю.
Мурочка вздохнула.
— Дима не такой, — проговорила она и вся вспыхнула стыдом за брата.