Она говорила, как любит Агнесу Петровну, как приятно у неё учиться, как хорошо сама она выучилась говорить по-немецки и теперь уже учится французскому языку.
— А тети Вари жалко, — сказала Мурочка. — Она строгая, я прежде ужасно боялась её. А теперь привыкла, и даже странно подумать, как мы будем жить без нее. Ведь она учила нас всех музыке. И поем мы с нею.
— Что же вы поете?
— Да хором все больше. Я ужасно люблю, например, «В темном лесе» или еще «Был у Христа Младенца сад»…
Леля погладила Мурочку по головке.
— Какая у вас славная коса.
Мурочка засмеялась и взяла в руку свою косичку, аккуратно заплетенную и завязанную голубой ленточкой.
— Не длинная, — сказала она, — только до пояса. — И потом, обернувшись с живостью к Ане, она заговорила:
— Ну, что Гриша? все еще сердится на Диму? Я боялась, что он не придет с вами.