Но многое, что она любила раньше, и теперь — ее самая дорогая, самая заветная любовь. По-прежнему любит она отца, только боится ему надоедать, потому что он всегда так угрюм и молчалив; по-прежнему любит она нежно старую няню.
Но теперь уже Мурочку не занимают приключения царя Салтана, ей скучно было бы слушать про серого волка и бабу-ягу. С тех пор, как она выучилась читать, не мало книг успела она проглотить, жадно читая истории людей, которые вправду живут на свете или, по крайней мере, раньше когда-то жили.
Будни проходили однообразно и тихо.
Утром бывали занятия с Агнесой Петровной, потом надо было играть на рояле с тетей Варей, а после целый час вязать крючком (от этого наказания Мурочка так и не избавилась). Потом шли гулять. До обеда оставался всего какой-нибудь час времени, но этот драгоценный час принадлежал Мурочке, и она дорожила каждой минуткой. Она брала книгу, усаживалась к рабочему столу Агнесы Петровны и при свете лампы читала страницу за страницей.
Агнеса Петровна что-то ей говорить, но она как будто оглохла.
Вдруг ее берут за руку.
— Что?.. — спрашивает она растерянно. Все её мысли и чувства — за тысячу верст, с теми людьми, о которых написано в книге.
— Я спрашиваю тебя, куда, ты девала но жницы?
— Какие ножницы?.. Да, да, — сейчас!
И стремглав бежит она за ножницами.