— Слушайте дальше. Через несколько лет случилась еще беда: брат его проиграл все свое состояние в карты и остался со своею семьей совершенно нищим. Тогда пришла к Михаилу Иванычу его прежняя невеста — жена брата — и со слезами умоляла спасти её детей. Михаил Иваныч не мог видеть ее в таком унижении и отдал ей последние свои деньги… Он переехал в маленькую комнату и стал давать уроки, чтоб заработать себе на хлеб.
— Ну, милая Марья Васильевна, — сказала взволнованная Мурочка, — а девочка, дочка-то его?
— Через много лет он женился на бедной швее, которая жила рядом. Но и тут Бог не дал ему счастья. Жена скоро умерла, осталась девочка-крошка. Куда было ее девать?.. Посоветовали ему, отдать ее в приют, а там, знаете, небрежно очень за детьми ходили. Девочка-то простудилась и умерла. И остался Михаил Иваныч опять один. Я всегда говорю Грише, — продолжала Марья Васильевна, которую тоже взволновало воспоминание о жизни её старого приятеля, — я всегда говорю Грише, что Михаил Иваныч — самый прекрасный, самый высокий пример для него. Только бы у Гриши было такое золотое сердце! Только нет: я замечаю, что Гриша иногда суров в своей справедливости. У него нет этой мягкости… И заметьте, Мурочка; никогда Михаил Иваныч не говорит про себя. Вы можете быть с ним знакомы хоть десять лет, — вы не услышите от него ни слова про то, что было…
— Что же те… брат с женой? — спросила, помолчав, Мурочка.
— Уехали тогда за границу и жили там очень хорошо, говорят. Теперь оба они уже умерли. Остались франты-племянники, которые, конечно, и знать не хотят бедняка-дядю.
Долго сидела Мурочка призадумавшись. При шла тетя Лиза, вернулся с урока Гриша, потом Аннушка прибежала за нею и увела ее до мой, а она все думала о Михаиле Ивановиче.
Так раскрылась перед нею еще одна жизнь как будто чья-то рука открыла новое окошко в тот незнакомый мир, который волновался за стенами Мурочкина дома.
С этих пор Мурочка стала так почтительна и робка с Михаилом Ивановичем, что смешно было смотреть на нее. У рояля теперь проходили самые лучшие её часы. Когда же Михаил Иванович делал ей замечание, она до того терялась, что ему оставалось только успокаивать ее, приговаривая:
— Только тот, того… не ошибается, кто ничего не делает. Не беда, не беда.
Михаил Иванович оказался очень строгим учителем. Он так любил музыку, что не мог видеть, если к ней относились спустя рукава.