Франц(делая вид, что уходит). Ладно! Скоро божья милость тебе пригодится.
Даниэль(удерживая его, падает перед ним на колени). Смилуйтесь, сударь, смилуйтесь!
Франц. Да или нет?
Даниэль. Ваша милость! Мне уже семьдесят второй год. Я всегда почитал своих родителей. Я, сколько помню, ни у кого гроша не взял обманом. Я честно держался своей веры. Я сорок четыре года прослужил в вашем доме и жду теперь спокойной, мирной кончины. Ах, сударь, сударь! (С жаром обнимает его колени.) А вы хотите отнять у меня последнее утешение перед смертью. Хотите, чтобы совесть, как червь, подточила мою последнюю молитву и чтоб я заснул навеки, став чудовищем перед богом и людьми. Нет, нет, мой дорогой, мой бесценный, мой любимый граф! Вы этого не хотите! Этого вы не можете хотеть от семидесятилетнего старика!
Франц. Да или нет! Что за болтовня?
Даниэль. Я буду отныне еще усерднее служить вам! Не покладая старых рук буду, как поденщик, работать на вас, буду еще раньше вставать и еще позже ложиться, денно и нощно молить за вас бога, и господь не отринет молитвы старика.
Франц. Повиновение лучше жертвы. Статочное ли дело, чтобы палач жеманился перед казнью!
Даниэль. Да, да, верно. Но удавить невинного…
Франц. Может быть, я обязан тебе отчетом? Разве топор спрашивает палача, зачем рубить эту голову, а не другую? Но видишь, как я милостив: я предлагаю тебе награду за то, к чему тебя обязывает служба.
Даниэль. Но я надеялся остаться христианином на вашей службе.