Гарибальдийцы со всей своей экспансивностью замахали мне руками и даже потрудились раздвинуть пулеметы у дверей.
Казак хлопнул меня по плечу:
— Вали, браток, вечером и мы к вам будем.
А я через минуту сидел уже в джипе и гордо катил в свою архиерейскую комнату.
Что же произошло за это время?
В момент моего ареста в комнате, кроме меня, никого не было. Финик и жена ушли менять одеяла на что-либо съедобное, а сын был углублен в разборку сваленных в палисаднике патронов и пулеметных лент, но меня в сопровождении моего оперного эскорта он увидал и, как полагается по закону джунглей, пошел позади, выслеживая, куда запрячут меня защитники всех видов свободы. Узнав, он вернулся и рассказал о происшедшем Финику и моей жене.
Но и их фуражировочный рейд тоже не обошелся без приключений.
— Не лучше ли подождать? Поголодаем денек, посмотрим… — робела, выступая в поход моя жена.
Но Финик храбрилась. Занятые у хозяйки туфли придавали ей духу.
— Пустяки! Я буду говорить по-французски, а вы молчите. Идем!