— Мамаша, дрова, как внеплановая нагрузка, относятся к самоснабжению. Видите, на санях места нет.
— Сам ты, Ирод безместный… Старому человеку…
Петр Степанович стукнул в форточку освещенного окна. Форточка открылась и словно по радио прохрипела:
— Ничего не видала, ничего не знаю… — и снова захлопнулась.
Петр Степанович сбегал мелкой рысцой к воротам осмотрел в обе стороны пустую улицу, потом вернулся к дому и, вынув из кармана гвоздь, поддел им раму соседнего с освещенным окна. Оно открылось.
Забросить в комнату чемоданы и стул было просто. Пропихнуть через окно перину — уже труднее, а тещу совсем трудно.
— Ирод, как есть, ирод бесчувственный… Чего старого человека под зад пихаешь?
Теща оттолкнула Петра Степановича и с необычайной для ее лет резвостью взгромоздилась на подоконник.
— Гвозди давай и молоток. Дверь Надо изнутри забить.
— Пока! — сделал ручкой захлопнувшемуся окну Петр Степанович. — Завтра перед службой занесу примус и столик.