А маленькие бурундучки-свистунчики, пестренькие такие зверушки с котенка величиной, начали по медведю ползать да блох в его шубе искать. Тот кряхтел от удовольствия и покорно оттопыривал то одну лапу, то другую.
- Что, ребятишки, много неприятеля-то? А?
- Кой-что попадается… А вот мы их… щелк-щелк-щелк!
- Вали, ребятенки, веселей; имай их, бродяжню беспаспортную…
Медведь закряхтел, улыбнулся:
- Вот тебе и лесной повелитель, а блошиная свора прямо замучила. Тут как-то барсучишко хромой у меня был, присоветовал к бродяге обратиться, к каторжанину; говорит, слово, мол, такое знает… Да чего-то, по правде сказать, побаиваюсь: начнет блох выводить, да еще, чего доброго, возьмет да укокошит.
Медведь задымил цыганской трубкой, а все зверушки, зайцы с зайчатами, бурундуки, горностаи уселись вокруг костра и приготовились слушать набольшого.
* * *
- Много врут про нас, про медведей. Говорят, что мы зимой лапу сосем, тем и сыты бываем… Враки… Мы просто дремлем… И так тихо дышим, что даже зверовые собаки-медвежатницы, ежели мимо берлоги бегут, и то нашего духу не чувствуют. Ну, правду надо говорить, и мы их не слышим. Тогда охотники возьмут срубят дерево и грохнут его на самую берлогу. Земля гулко дрогнет, вот мы тогда вздохнем, проснемся, собаки и учуют… А вот расскажу вам, ребятенки, как на нас, на медведей, зимой спячка наваливается… Только скучно, смотрите, будет. Ведь, это не сказка, а доподлинная правда… Говорить, нет?
- Сказывай, набольший медведище, сказывай скорей!- враз все заспорили, а Тереха даже кудри от ушей откинул, чтобы лучше слышать и поближе придвинулся к костру.