- Ведь нас зима не кормит, мы летом хлеб не сеем, на круглый год не запасаем… Да и живность не всякий медведь ест… А кто живностью балуется, ну лошадь, али корову заломает, тех люди называют стервятниками… «Это, говорят, медведь-стервятник, самый злой, для человека опасный». Ну, верно… страшно в лесу повстречаться с таким. Это правильно. Ну, так вот, о чем, ‘бишь, я хотел?.. Запамятовал…
- О спячке, дедушка медведь, о спячке,-пропищали звери и замахали хвостиками.
- Ах, да!.. Я к тому и веду, что нас зима не кормит… Вот, вот… Ну, стало быть, нам зимой спать положено… Мы после Воздвиженья себе место отыскиваем, берлогу роем где-нибудь в трущобе, под огромным корнищем, а к Михайлову дню -это по-человечьи в середке ноября-уж все медведи спят. До самой до весны.
- А к спячке мы себя готовим так: перво-наперво прочистим себе нутро, чтоб кишки были как стеклышко, все бруснику да зелень едим, да все воду, все воду пьем, нутро прополаскиваем. Опосля того ищем такую тонкую траву, нежную, будто бабий волос, - не знаю, как она прозывается,- скатываем ее в комок и глотаем.
Этот комочек мягкий проползает через все нутро и останавливается у самого выхода, как пыж в ружье.
- Хи-хи…- не утерпела белка, но тотчас закрыла мордочку пушистым своим хвостом, сконфузилась.
Медведь погрозил ей лапой:
- Ничего тут смешного нет… Я дело говорю, не вру.
- А когда спите, сны видите? - спросил Тереха.
Нет, никаких мы снов не видим, а весной проснемся, думаем, что всего какой-нибудь час проспали. Вылезаем мы тощие, весь жир за зиму спускаем… Шерсть из нас клочьями лезет. Выберемся на волю, рявкнем от радости, кататься по земле начнем. Как же: весна, солнышко, всамделишная жизнь!