- А как же ее украсть, батюшка-филин? Цыган злой: увидит, заругается.
А ты изловчись,-сказал филин и затрещал: трррр… а глаза пуще заблестели. Потом сидел-сидел, да как взмахнет крыльями, порх вниз,- да как вцепится когтями медвежонку в шкуру.
- Ой, ты!-крикнул медвежонок, - больно!!
- Ага,- радостно сказал филин,- вот и ты по-человечьи заговорил… Бегите помаленьку в табор.
Сказал, и глаза его погасли.
* * *
В таборе уж рассвело. Табор на поляне был. Посреди поляны стоял белый шатер холщевый, у шатра кострище горел, у костра цыгане сидели: молодой, да старый, да молодая цыганка Ночка.
Все черные и Ночка черная, пригожая, в красном.
На голове желтая шаль намотана, на шее разноцветные бусы, а в ушах серьги-обручи.
Она повела бровью на Тереху, улыбнулась и сказала: