— Она остановилась, чтоб перевести дыхание. — Я люблю Андрея… Андрея Андреича Протасова.
— То есть, как любите? Простите, не понимаю.
— Люблю, как самого близкого друга своего. Вы удивляетесь? Странно. Что ж тут такого.., нехорошего? — Платок закрутился быстрей в ее руках. — И еще… И еще должна признаться вам, что я… — Нина опустила голову и, вздохнув, метнула взглядом по своему животу. — Я… беременна.
Отец Александр полуоткрыл рот, медленной рукой снял с глаз очки и с испугом прищурился на Нину:
— Вы?! Вы? Беременны?
— Но что ж в этом странного, отец? Рот священника открылся шире, в глазах блеснули искры гнева.
— Хорошо!.. Похвально! Оччень хорошо! — саркастически бросал он, весь дергаясь и потряхивая волосатой головой. — Сему греху наименование — блуд.
Брови Нины удивленно приподнялись, и она сама, стоя у печки, приподнялась на носках и попробовала скорбно улыбнуться:
— Что ж тут удивительного?.. Я замужняя, и отец моего будущего ребенка — муж мой.
Отец Александр хлопнул себя ладонью по лбу, быстро отвернулся от Нины и в замешательстве стал перестанавливать с места на место вещи на столе. Потом с треском отодвинул кресло, встал и подошел к Нине с протянутыми руками: