3

В это время, около восьми часов вечера, начался чин соборования старца Назария.

Осиротевший старец, похоронив друга своего, утлого старичка Анания, почувствовал необоримую тоску, его потянуло из пустыни к людям. Он прошел тайгой много верст, шел долго, тяжко, шел звериными тропами и каким-то чудом остался невредим; ни зверь не тронул, ни комар не выпил кровь»

Выбрался на вольный тракт, занемог, увядал село. В первой же большой избе нашел приют. Живет неделю. Большой и темный, лежит он на кровати, под пологом. Возле изголовья, на табуретке, стоит маленький игрушечный гробик; в нем можно схоронить лишь зайца.

— Куда же ты пробираешься, старец праведный? — спрашивали хозяева»

— А пробираюсь я, куда перст божий указует.

— А зачем же ты гробок с собой несешь?

— Так надо. Скоро большой человек умрет. Хозяева и приходившие крестьяне дивились словам Назария. Они давно и много слышали про старцев-пустынников, считали их праведниками, и некоторые даже бывали у них в пустыне. Они с интересом, причмокивая языком и вздыхая, рассматривали белый, тесанный из досок гробик с черным, выжженным крестом на верхней крышке.