— Стыдно тебе, отец…
— Мне? Ах ты, мразь, мокрица!.. Кого она мусолила в церкви; тебя али меня?
— Брось ее! Иначе сожгу ее вместе с гнездом…
— Что?! Ты отца учить?!
— Я никого не боюсь… Застрелю ее!..
— А-а-а!.. — Петр Данилыч сгреб сына за грудь — посыпались пуговицы. Прохор куснул мохнатый кулак, сильно ударил по руке, рванулся с криком:
— Убью! — Побежал вон. — Убью эту развратницу! Прохор видел, не глазами, духом, как, застонав, упала мать. Коридор был темен. Купец схватил за ножку венский стул. Прохор бежал коридором.
— Куда? Стос.., скрес… — Это пробирался в гости по стенке поп.
Стул, кувыркаясь, полетел вдогонку сыну, в тьму. Священник от удара стулом сразу слетел с ног, Прохор — дикий, страшный — ворвался к Ибрагиму. Ибрагим храпел, как двадцать барабанов. Прохор схватил его кинжал и через кухню — вон.
Скорей, скорей, пока кровь — как кинжал, и кинжал — как пламя.