Шапошников сначала вытаращил глаза: точно мать воскресла перед ним; потом засвербило в носу, и в груди что-то перевернулось.
— Да, да, да… Это верно, верно… Да-да-да… Золотое ваше сердце. — Он встал, отошел вглубь комнаты и, украдкой сморкаясь в грязный платок, кряхтел.
3
Свежее солнечное утро. Зима только погрозилась, теплый ветер за ночь съел весь снег: под ногами влажно, зелено. Далеко от стана Прохор боится отойти: пропадешь.
Белка теперь выкупилась, стала пушиста. У него за поясом шесть белок, пора домой.
Ага, олени. Много оленей. Тунгусы пришли. Против дома, под курганом раскинут чум.
— Кажи, бойе, товары, — сказал кривоногий старик.
— Вот, давай, — сказал молодой сын его. — Белка, лисица, соболь есть. Борони бог, много… Давай менять!
Привалившись плечом к сосне, стояла молоденькая девушка, Джагда, внучка старика. Она красиво изогнулась и неотрывно смотрела на Прохора радостными глазами.
Пушнины действительно много Прохор обменял на товар. Тунгусы довольны.